Мы писали о том, что тендер на строительство ядерного реактора для Балтийской АЭС выиграло предприятие, которое до недавнего момента занималось производством… бумагоделательных машин  В упорной борьбе компания «Петрозаводскмаш» (входит в госкорпорацию Росатом) выиграла тендер у лидера отрасли – предприятия «Ижорские заводы», которое имеет богатый опыт в атомном маши¬ностроении. «Комсомолка» обратилась за подробностями к генеральному директору «Петрозаводскмаша» Евгению Пакерманову.

— Евгений Маркович, почему победили вы и проиграли «Ижорские заводы»?

— Во-первых, мы смогли аргументированно доказать способность «Петрозаводскмаша» выполнить контрактные обязательства. Мы показали имевшиеся на момент проведения конкурса наработки в части конструкторско-технологической документации, предварительные соглашения с поставщиками металлургической заготовки, текущие возможности завода и четкие планы модернизации производственных мощностей, синхронизированные с графиками изготовления продукции. Во-вторых, мы предложили наиболее конкурентную цену на нашу продукцию. Сочетание этих двух факторов и обеспечило нам победу в тендере.

— Действительно ли у «Петрозаводскмаша» имеется достаточно компетенции и производственных мощностей для изготовления такого сложного продукта, как корпус ядерного реактора?

— «Петрозаводскмаш» обладает достаточным количеством производственных мощностей, чтобы обеспечить первые несколько этапов технологических процессов изготовления оборудования. Мы уже закончили разработку и согласование рабочей конструкторской документации, сейчас идет этап технологической подготовки производства и закупки металлургической заготовки и других необходимых материалов. После их получения мы приступим к этапам механической обработки и сварки. У завода сейчас нет отдельных позиций оборудования, которые понадобятся на последующих этапах изготовления. Например, максимальная толщина сварного шва, которая может быть «просвечена» на имеющемся оборудовании, составляет 250 мм, а нам через год потребуется 400 мм.

— Значит ли это, что завод не сможет изготовить корпус реактора?

— Конечно, нет. Это означает, что за год нам нужно построить и оснастить новую рентгенкамеру, а это вполне посильная задача. Или, например, сейчас на заводе нет стенда для проведения контрольной сборки реактора, но он потребуется лишь в конце 2013 года. У нас есть время подготовиться. Иными словами, на заводе есть четкий план-график расширения производственных мощностей, увязанный с цикловым графиком изготовления оборудования.

Теперь про компетенцию. Безусловно, освоение производства такой продукции является сложнейшей и ответственной задачей. Сама технология изготовления корпуса реактора аналогична технологии изготовления сосудов под давлением для нефтехимической отрасли, а у завода есть 30-летний опыт в этой области. Кстати, все заводы, изготавливавшие реакторное оборудование АЭС («Ижорские заводы», «Атоммаш», Skoda JS), являются производителями реакторов для нефтехимии. Кроме того, до начала изготовления вся технологическая документация должна быть согласована с проектной организацией и головным материаловедческим институтом. В дальнейшем органы Ростехнадзора осуществляют постоянный надзор за соблюдением утвержденной технологии. Поэтому сомнений в том, что для изготовления корпуса реактора и остального оборудования будет применяться технология, полностью обеспечивающая соблюдение норм и правил для оборудования АЭС первого класса безопасности, нет никаких.

— А с подготовленными кадрами как у вас обстоит дело?

— Есть определенный дефицит высококвалифицированных специалистов рабочих специальностей: сварщиков, станочников, специалистов по неразрушающим методам контроля. Но это проблема, актуальная не только для «Петрозаводскмаша», но и практиче¬ски для всех крупных промышленных предприятий. В прошлом году мы начали реализацию совместных программ подготовки кадров с Петрозаводским государственным университетом, городскими средни¬ми специальными учебными заведениями. Усиливается собственный заводской учебный центр. Кроме того, войдя в состав госкорпорации Росатом, мы получили возможность направлять на стажировку наших специалистов на другие предприятия. Есть уверенность, что в течение ближайшего года мы сможем полностью закрыть наши потребности в персонале. Ну и последнее: уже сейчас на наших предприятиях работает большое число специалистов, имеющих огромный практический опыт изготовления реакторного оборудования АЭС.

— Где вы планируете приоб¬ретать необходимое оборудование для изготовления реакторов? Какие сроки это займет, учитывая, что первый энергоблок Балтийской АЭС должен быть сдан в 2016 году?

— Мы стараемся покупать лучшее производственное оборудование из имеющегося сейчас на рынке. Наша задача: свести к минимуму значение человеческого фактора и обеспечить гарантированное 100-процентное качество выполняемых технологических операций. Мы допускаем к участию в тендерах только производителей, имеющих большое количество референтных поставок аналогичного оборудования, либо их официальных дилеров, которые в будущем будут производить сервисное обслуживание станков. К примеру, аналогов вальцегибочной машины для производства обечаек, которая будет запущена в эксплуатацию до конца текущего года, нет в России. К сожалению, российская станкостроительная отрасль не может сегодня предложить оборудование, имеющее необходимые технологические параметры, поэтому основными поставщиками становятся известные европейские компании. Все оборудование закупается на открытых, абсолютно прозрачных конкурсах. Основная часть инвестиционных проектов будет реализована в течение 2011—2013 годов, что позволит обеспечить возможность изготовления оборудования в сроки, соответствующие графику строительства станции.

— Сколько будет потрачено средств на оборудование? В какие сроки и кто выделит эти деньги?

— Весь объем инвестиций оценивается в 70-80 миллионов евро. Часть дорогостоящего оборудования приобретается в лизинг, остальное финансируется за счет текущих средств предприятия и привлечения внешнего финансирования. Увеличение уставного капитала не планируется.

— Будет ли «Петрозаводскмаш» и дальше производить бумагоделательное оборудование?

— «Петрозаводскмаш» всегда был мультипродуктовым предприятием. Ориентироваться только на «атомный» заказ, на мой взгляд, — неправильная и рискованная политика. Завод сегодня — единственное в России предприятие, способное выпускать серьезное бумагоделательное оборудование. Понятно, что с развитием IT-технологий спрос на бумагу и, как следствие, на оборудование на ее изготовление неуклонно снижается. Новых проектов практически не реализуется, однако большое количество действующих комбинатов обеспечивает стабильный спрос на поставку запчастей и предоставление сервисных услуг. Это и есть та ниша, на ко¬торую будет ориентироваться в ближайшие годы «Петрозаводскмаш» на рынке бумагоделательного обору¬дования.

— Как будет проверяться качество работы вашего предприятия? Будет ли проводиться независимая эксперти¬за Евросоюза, учитывая, что Балтийская АЭС будет находиться в центре Европы?

— Система менеджмента качества на заводе постоянно проверяется различными внешними аудиторами. Завод имеет лицензию Ростехнадзора на изготовление оборудования АЭС всех классов безопасности. Более того, представители уполномоченной организации Ростехнадзора ежедневно осуществляют надзор за ходом изготовления и приемку оборудования. Вооб¬ще, действующая система многоступенчатого контроля качества оборудования для АЭС в принципе не позволяет поставить на строящуюся станцию какое-либо оборудование с отклонениями, влияющими на безопасность. Все этапы изготовления: разработка технологической документации, закупка материалов, все технологические операции в процессе производства, приемосдаточные испытания проверяются сначала заводским ОТК, потом уполномоченной организацией Ростехнадзора, затем сдаются генеральному подрядчику, строящему АЭС. Последним приемку осуществляет эксплуатирующая организация (концерн Росэнергоатом). Независимая экспертиза «Петрозаводскмаша» Евросоюзом не планируется, российские нормы, применяемые при изготовлении оборудования АЭС, не гармонизированы с европейскими, при этом общепризнано, что они гораздо жестче европейских.

Кирилл Алексеев.

По результатам ВАБ, вероятность тяжелой аварии на АЭС за год с частичным или полным расплавлением активной зоны для ныне действующих реакторов оценивается величиной 10^–5 (одна авария за 100 000 лет). При современном объеме мировой атомной энергетики это соответствует вероятности одной аварии примерно за 2000 лет. Реально таких аварий на АЭС за все время существования мировой атомной энергетики было две (Три-Майл-Айленд, США, 1979 г., 5-й уровень по шкале ИНЕС, и Чернобыль, СССР, 1986 г., 7-й уровень). Правда, надо отметить, что в те годы уровень безопасности на АЭС был значительно ниже, чем в наши дни.

Тем не менее, для вновь сооружаемых АЭС такой уровень признан неприемлемо большим, и в современные проекты (такие, как российский проект «АЭС-2006») с учетом новейших технических решений закладывается в 10 раз меньшая вероятность такой аварии (10^–6, или одна авария за 1 000 000 лет). Таким образом, эта вероятность уменьшена до уровня так называемого бытового риска, в практической деятельности человеком не учитываемой.

С помощью ВАБ оценена и заложенная в современные проекты вероятность наиболее тяжелой реакторной аварии – с расплавлением активной зоны и выходом значительного количества накопленных в реакторе радиоактивных материалов во внешнюю среду (что требует эвакуации населения). Такая авария была всего одна – Чернобыльская (на АЭС «Три-Майл-Айленд» такого выхода удалось избежать благодаря контайнменту). Ввиду недопустимости подобных аварий в принципе (еще одна такая авария навсегда выведет атомную энергетику за рамки общественной приемлемости) годовая вероятность такой аварии для одного энергоблока принята равной 10^–8. Такая вероятность (иногда называемая «исчезающе малой») на порядок меньше, например, вероятности гибели человека от прямого попадания метеорита (примерно 10^–7).

Это, в практическом смысле, позволяет считать повторение столь тяжелых аварий надежно исключенным.

Это звучит парадоксально, но больший удельный (на единицу произведенной электроэнергии) выброс дает угольная станция. В угле всегда содержатся природные радиоактивные вещества — торий, два долгоживущих изотопа урана, продукты их распада (включая радиотоксичные радий, радон и полоний), а также долгоживущий радиоактивный изотоп калия — калий-40. При сжигании угля они практически полностью попадают во внешнюю среду. При этом удельная активность выбросов ТЭС в 5-10 раз выше, чем у АЭС.

Кроме того, значительная доля природных радионуклидов, содержащихся в угле, скапливается в шлаковых отвалах ТЭС и попадает в организм людей по пищевым цепочкам при размытии водой. В 1 тонне золы ТЭС содержится до 100г радиоактивных веществ. На АЭС такой канал их распространения отсутствует вообще, поскольку технологии обращения с удаленным из реактора облученным ядерным топливом (ОЯТ) исключают его прямой контакт с внешней средой. В целом же радиационное воздействие ТЭС на население оказывается примерно в 20 раз выше чем у АЭС равной мощности (хотя в обоих случаях оно многократно меньше влияния естественного фона).

АЭС:

Основа ядерных мощностей в мире — это энергетические реакторы, предназначенные для получения электроэнергии. Кроме них существуют исследовательские реакторы (для проведения научных экспериментов и наработки радионуклидной продукции), судовые (двигатели кораблей-атомоходов) и прочие, которых сравнительно немного.

Сокращения в названиях реакторов отражают их назначение, а также важнейшие физико-технические и конструктивные особенности. Так, аббревиатура «ВВЭР-1000» означает «водо-водяной энергетический реактор» (РТН электрической мощностью 1000 МВт, где вода — и замедлитель, и теплоноситель). «РБМК-1000» означает «реактор большой мощности канальный электрической мощностью 1000 МВт». «БН» — «быстрый натриевый» (реактор на быстрых нейтронах с натриевым теплоносителем). Иногда реакторы называются и по другим особенностям. Например, ВВЭР часто называют реактором с водой под давлением (по основному принципу теплосъема), а РБМК — водо-графитовым кипящим (вода — теплоноситель, графит — замедлитель, и вода превращается в пар непосредственно в активной зоне). У всех реакторов — собственное топливо и свои особенности.

Самую первую серию «Энциклопедии атома» я здесь только анонсировал и выкладывал 2-3-4 части. Сейчас на наш канал на youtube выложил недостающее первое видео «элемент будущего» и приглашаю его посмотреть. Вторая часть видео — инсайд.

Странам-соседям, таким, как Польша, невыгодно, чтобы у входящего в Евросоюз новичка был такой весомый электроэнергетический рюкзачок за плечами, как ИАЭС. Что же тогда самой Польше останется с ее угольными шахтами, если придет дешевая литовская электроэнергия? Правильно, обнять и плакать. Поэтому Польша и не «за» и не «против» одновременно. Ей и так хорошо.

А Брюссель боится Игналинскую АЭС потому, что у нее реакторы «чернобыльского типа». Это все аргументы. Но. Как известно, авария на Чернобыльской АЭС случилась в результате человеческого фактора, когда работавшие там люди отключили все системы защиты, что было категорически запрещено. Во-вторых, в СССР строились в массовом порядке АЭС с этого типа реакторами — и после Чернобыля не было ни одной крупной аварии на этих АЭС. Более того, западные страны вложили миллионы в усиление безопасности Игналинской АЭС, взяв практически шефство над ней. Усилиями шведских, французских, японских и американских специалистов ИАЭС на протяжении 1990-х годов превратилась в одну из самых надежных АЭС региона. Поэтому вполне логичным является вывод противников закрытия Игналинской АЭС, состоящий в том, что Брюссель просто исходит не из реальной опасности, а из иррациональных страхов западных обывателей, которым и пытается угодить.

О прокладке высоковольтного электрокабеля из Швеции, даже говорить не хочется, потому что до сих пор Литва и Латвия не могут определиться в чью песочницу от будет вести.

Вот среди всех этих разнородных факторов и мечется литовское руководство. Сначала дали согласие Брюсселю, потом провели референдум, на который никто не обратил внимание. Теперь уже никто никого слушать не хочет, тем более одиночные выкрики из Литвы о том, что глупо закрывать Игналинскую АЭС. Остались считанные дни. Приказ подписан.

Виктор Шевалдин, директор Игналинской АЭС: «25 лет назад, когда мы запускали атомную электростанцию в эксплуатацию, то, конечно, не думали, что настанет день, когда именно мне придется отдавать команду остановить работу второго энергоблока. С закрытием ИАЭС Литва остается без собственного основного поставщика дешевой электроэнергии. Придется включать на полную мощность свои тепловые электростанции и сжигать органическое топливо, будь то газ или мазут. Органические энергоносители Литва получает из России, и их стоимость напрямую зависит от цены на нефть на мировых биржах. Так что о дешевой электроэнергии нам придется забыть».

Против чего Литва боролась – на то и напоролась. Сразу после закрытия ИАЭС придется покупать органическое топливо для ТЭЦ и не у какой-нибудь Бразилии, как литовцы предполагали, а у России, которая находится рядом, а не за тридевять земель. А из-за нерешительности Литвы уже два ее соседа – Россия и Белоруссия — начали проекты по строительству АЭС. Ведь целый регион становится энергодефицитным после закрытия ИАЭС. А вот Литва продолжает находиться в сомнениях и раздумьях — ее проект АЭС поддерживает пока только Польша, которая в последний момент соскочит и скажет, что не будет принимать в нем участие.
Как Литва не старалась приклеиться к Европе и стать своей в Брюсселе, ей это не удалось. Получила она лишь больше проблем. Хотя при грамотном расчете могла наоборот их избежать. Игналинскую АЭС построил Литве СССР, она ни копейки не вложила. На закрытие ИАЭС денег дал Брюссель. Даже если учесть тот фактор, что все эти деньги уже разбазарили, более выгодных условий по обслуживанию АЭС для маленькой страны и придумать сложно. Ведь Игналинская АЭС могла великолепно работать до 2017 года. Неужели было не подождать со вступлением в Евросоюз? Так бы и Брюссель денег выделил на закрытие уже отрабатывающей свой срок АЭС, и времени на поиск инвесторов для строительства новой АЭС было бы больше, и кабель из Швеции уж как-нибудь уже дотянули, и новые АЭС как грибы не вылезли у границ Литовского государства.

Литовцы выбрали другой путь. Не нам их судить. Но не забудьте вспомнить, когда будете поднимать бокал с шампанским в новогоднюю ночь, глядя на елочку, украшенную мигающей гирляндой, что директор Игналинской АЭС сейчас нажимает кнопку и миллионы таких елочек в момент гаснут из-за политических игр и несогласованности руководства Литвы.